Е.С. Семейная жизнь въ Подоліи въ первой половинѣ прошлаго вѣка

Додано 10.06.2013

Киевская старина. – 1891.- № 4.

Е.С. [Сіцінський Ю.] Семейная жизнь в Подолии в первой половине прошлого [18] века / Е.С // Киевская старина. – 1891.- № 4. – с.56-67.

Извѣстно, что въ ХVI-XVII вѣкахъ въ южнорусскихъ земляхъ Литвы и Польши существовалъ особый взглядъ на бракъ. Тамъ господствовали идеи брака, который называютъ теперь гражданскимъ: нотаріальный договоръ имѣлъ значеніе такое же, какъ и благословеніе церкви, расторженіе браковъ происходило легко и часто; для этого достаточно было взаимнаго согласія супруговъ и подтвержденія ихъ согласія супруговъ и подтвержденія ихъ согласія гражданською властью, которая давала имъ «распустные листы», или же сами супруги давали другъ другу подобныя удостовѣренія, предоставлявшія имъ право вступить въ другой бракъ.

Причину подобныхъ явленій тогдашней жизни, противорѣчащихъ праву церковному, нѣкоторые указываютъ во вліяніи реформатскаго ученія или въ соціальныхъ условіяхъ тогдашней жизни (Ор. Левицкій, О семейныхъ обычаяхъ въ юго-зап. Руси, «Русск. Стар.» 1880, ноябрь). Проф. Владимірскій-Будановъ, въ ст. «Черты семейнаго права западной Россиі», (въ 4-й книгѣ «Чтеній истор. Общества Нестора Лѣтописца») считаетъ такія аномальныя я вленія остаткомъ обычнаго права, существовавшаго на Руси во времена язычества. «Ни въ какой области права, говоритъ профессоръ, обычаи не оказались столь жизненными и живучими, какъ именно въ семейной сферѣ; не только въ прежніе долгіе вѣка по принятіи христіанства дохристіанскіе обычаи не поддавались истребленію, но живутъ и въ наши дни въ формѣ семейныхъ обрядовъ, которые представлять замѣчательно вѣрно сохранившійся памятникъ временъ язычества» (стр.42).

Конечно, церковъ всегда старалась устранить все, противорѣчащее духу христіанства въ области семейнаго права. Въ представленныхъ проф. В.-Будановыхъ фактахъ видна эта борьба церкви и закона съ вѣковымъ обычнымъ правомъ. И уже въ XVI в. въ культурныхъ центрахъ западной Россіи видна регламентація семейнаго права въ духѣ христіанства; но чѣмъ дальше отъ цетровъ умственной жизни тогдашняго общества, тѣмъ б ольше господствуетъ прежнее языческое право. Такъ, въ томъ же XVI в. въ Подоліи, въ украинныхъ повѣтахъ (барскомъ и каменецкомъ), по свидѣтельству описей (люстрацій) государственныхъ имуществъ, существовали такіе государственные доходы: 1) поемщизна, что сами чиновники-люстраторы объясняютъ такъ: «когда который человѣкъ обычаемъ пограничнымъ самовольнымъ возметъ себѣ чью дѣвку или вдову или разведенную въ качествѣ жены и съ нею желаетъ жить, тогда даетъ три гривны на замокъ»; 2) разводы, – «когда кто хочетъ жену отпустить или жена мужа, то тотъ кто причиненъ (т.е. кто требуетъ того) даетъ три гривны», и наконецъ 3) куница, – «когда кто благопристойно (законно – «statecznie») беретъ дѣвку замужъ въ частно-владѣльческое село (изъ казеннаго), то, по принятому обычаю той краины, даетъ подарокъ въ пользу замка», – но послідній доходъ, по замѣчанію люстраторовъ, наименѣе значительный (тамъ-же стр. 44-45).

Таковы были черты семейнаго права въ ХVI в. не только въ Подоліи, но во всей Руси Литовской.

Затѣмъ вышеуказанный взглядъ на бракъ къ началу XVIII вѣка почти изчезъ вездѣ, кромѣ Подоліи.

Въ этой же мѣстности, вслѣдствіе особыхъ историческихъ русловій края, обычное семейное право, господствовавшее здѣсь въ ХVI вѣкѣ, существовало еще и въ половинѣ XVIII вѣка, хотя отчасти въ измѣненномъ видѣ. Лишенное какой бы то ни было регламентаціи и совершенно отрицаемое церковнымъ и гражданскимъ законодательствомъ, оно порождало настоящее безладье въ семейной жизни народа, и духовнымъ властямъ пришлось вести упорную борьбу съ ненормальностями въ области семейныхъ отношеній того времени.

Въ нашем пользованіи были три тома декрктовъ каменецкой уніат ской консисторіи, обнимающіе время съ 1737 по 1754 г. Книги эти принадлежатъ архиву Подольскаго епархіальнаго историко-статистическаго комитета. При чтеніи этихъ декретовъ поражаетъ масса дѣлъ о незаконныхъ бракахъ, – изъ 1000 слишкомъ прочитанныхъ нами декретовъ, почти 10-я часть ихъ занята дѣлами подобнаго рода: или священникъ привлекается въ судъ за обвѣнчаніе двое-и трое-женца или двое-и троемужней женщины, или привлекаются въ судъ сами эти лица, вступившія въ такіе незаконніе браки, или вторая жена жалуется суду, что мужъ покинулъ ее и живетъ съ первой своей женой, и т.п. дѣла. Настоящая статья и составлена на основаніи матеріаловъ, заимствованныхъ нами изъ указанныхъ консисторскихъ декретовъ.

Причинами подобныхъ явленій въ Подоліи въ первой половинѣ ХVIII вѣка были: 1, хаотическое состояніе страны въ предшествовавшій періодъ, въ эпоху, козацко-шляхетскихъ войнъ и турецкаго владычества, а также соціально-политическія условія народной жизни въ Подоліи въ первой половинѣ ХVIII в. и 2, вліяніе магометанъ, господствовавшихъ въ Подоліи болѣе четверти вѣка (съ 1672 по 1699 гг.) и затемъ въ ХVIII в. жившихъ по сосѣдству съ Подоліей, въ Бессарабіи.

Извѣстно, что еще съ половины ХVIII вѣка началось движеніе подольскаго народа на востокъ, за Днѣпръ. Турецкое занятіе края усилило это движеніе: народъ сталъ двигаться не только на востокъ, но и на западъ, и на севѣръ. Къ концу владычества турокъ, Подолія сильно обезлюдѣла. Многія села и мѣстечки стояли въ развалинахъ. Незначительная только часть населенія пряталась по горамъ, ущельямъ и пещерамъ днѣстровскаго бассейна, по лѣсамъ, болотамъ и камышамъ прибугскихъ равнинъ. Но вотъ, съ выходомъ турокъ изъ Подоліи, сталъ возвращаться народъ на свои родныя пепелища. По брачнымъ дѣламъ въ указанныхъ выше декретахъ консисторіи можно прослідить, откуда въ то время двигался народъ въ Подолію: движется онъ съ востока, изъ Украйны и Брацлавщины, изъ за Кальника и Тульчина, движется съ запада – изъ Угорщины, Покутья и Подгорья, движется, наконецъ, и съ сѣвера – Полѣсья.

Польское правительство, занявъ Подолію, прийнялось регулировать внутреннюю жизнь страны, но не всегда удачно, и это породило массу внутреннихъ безпорядковъ. Такъ, простой народъ сталъ селиться на слободахъ польскихъ землевладѣльцев; послѣдніе, для привлеченія къ себѣ рабочихъ рукъ, предоставляютъ поселенцамъ извѣстныя срокъ. По прошествіи срока паны требуютъ исполненія условій-повиновенія, притѣсняютъ крестьянъ, вслѣдствіе чего происходитъ нарушеніе обязательствъ съ обѣихъ сторонъ. Народъ протестуетъ или массами – посредствомъ возстаній (таковы возстанія 1702, 1734, 1750 и 1768 гг.), или же въ одиночку – посредствомъ побѣговъ отъ одного землевладѣльца къ другому, чему иногда сами землевладѣльцы способствовали, приманивая къ себѣ пересленцевъ. Народъ, привыкши бродяжничать въ эпоху «руины» продолжаетъ бродяжничать и теперъ, въ первой половинѣ ХVIII в.

И вотъ крестьянинъ, ушедшій изъ Подоліи въ чужіе края и успѣвшій тамъ жениться, при первой возможности идетъ на свою покинутую родину, не особенно безпокоясь о томъ, идетъ ли съ нимъ его жена, или остается на своей родинѣ. Если только жена не сопровождаетъ его, онъ на новомъ мѣстѣ жениться на другой, не особенно заботясь также о томъ, благословила ли его на бракъ церковъ, или нѣтъ. Затѣмъ, если ему на новомъ мѣстѣ не живется, онъ, увлекаемый жаждой лучшей доли, а иногда и привычкой къ бродяжничеству, переходитъ въ третье мѣсто и тамъ опять женится. Такихъ переходовъ и женидьбъ онъ могъ сдѣлать нѣсколько. Тоже дѣлаютъ и женщины: онѣ переходятъ отъ одного мужа (находящагося въ живыхъ) къ другому, отъ другого къ третьему.

И нужно сказать, что при такомъ полоденіи верей трудно было тогдашнимъ властямъ – духовнымъ и гражданскимъ – контролировать заключеніе браковъ. При вѣчныхъ переходахъ и бродяжничествѣ народа нельзя было знать, гдѣ находится то или другое лицо. Народныя возстанія и ихъ усмиренія, а также свирѣпствовавшія тога моровыя повѣтрія (какъ въ зиму 1737-1738 гг.) уничтожали людей безъ счета, много пропадало ихъ безъ вѣсти, и никакими документами и свидѣтельськими показаніями нельзя было доказать смерть того или другого человѣка – супруга. Часто лицо, потерявшее супруга и желавшее вступить въ новое супружество, для доказательства своей правоспособности, должно было посылать довѣренныхъ лицъ за нѣсколько сотъ и даже тысячъ верствъ, чтобы найти какіе нибудь слѣды смерти или гибели супруга, но весьма рѣдко посылаемые находили требуемыя свѣдѣнія.

Нужно прибавить къ этому, что въ началѣ прошлаго вѣка и метрическія книги не всегда велись въ приходахъ; въ ревізіяхъ («визитахъ») подольскихъ церквей прошлаго вѣка весьма часто находимъ настоятельныя требованія визитаторовъ, чтобы парохи вели метрическія книги; только съ третьяго дѣсятилѣтія прошлаго вѣка метрическія книги являються въ большей части приходовъ (въ то время уніатскихъ).

И по необходимости мужъ или жена, при продолжительной отлучкѣ своего «подружья», вступаетъ въ новое супружество, но чрезъ нѣсколько времени (иногда чрезъ нѣсколько десятковъ лѣтъ) является мнимо умершій и начинается процессъ, обыкновенно оканчивающійся расторженіемъ послѣдняго брака.

Но если были случаи, вытекавшіе изъ необходимости выйти изъ затруднительнаго положення, то еще більше было такихъ, что совершались въ силу установившагося обычая. Здѣсь могли имѣть мѣсто преданія XVI и XVII вѣка, которыя находили поддержку для своего существованія въ соціальномъ бытѣ народа.

Въ XVIIІ в. въ Подоліи находимъ то, что было въ XVI вѣкѣ въ другихъ южно-русскихъ земляхъ Литвы и Польщи.

Такъ, въ консисторскихъ декретахъ прошлаго вѣка встрѣчаемъ, что иногда супруги расходились по взаимному согласію, и ихъ согласіе оформлювалось выдачей другъ другу «разводныхъ листовъ», и затѣмъ такія лица вступали въ другія супружества. Вотъ нѣсколько примѣровъ.

Въ 1744 году возбуждено дѣло противъ священника (пароха) с. Карповецъ, обвинявшагося въ совершеніи незаконного брака. Изъ свидѣтельскихъ показаній обнаружилось: пономарь меджибожской Успенской церкви Иванъ Лосъ назадъ тому 30 лѣтъ женился на какой-то Ксеніи, но найдя себе физически неспособнымъ къ супружеской жизни, опустилъ жену, послѣ чего она вышла замуж за другаго, который чрезъ 16 лѣтъ «во время инкурсіи» убитъ россійскими войсками, а послѣ его смерти Ксенія опять вышла замуж и жила съ третьимъ мужемъ въ с. Книжковцахъ. Духовный судъ не призналъ послѣдняго брака законнымъ и присудилъ возвратить Ксенію къ первому  мужу – меджибожскому пономарю.

Въ 1738 г. инстигаторъ (прокуроръ) духовного суда привлекъ къ отвѣтсвенности уроженаго Василія Корницкаго, жителя с. Дьяковецъ, за то, что онъ въ супружество взялъ Анну, чужую жену и, забывши страхъ Божій, жилъ съ ней незаконно. Корницкій оправдывался на судѣ тѣмъ, что его жена дѣйствительно сначала вышла было замужъ за Попеля, будучи къ этому приневолена, – и хотя считалась его женой пять лѣтъ, но съ нимъ супружески не жила, и въ 1782 г., по взаимному согласію ея и мужа ея Попеля, «была квитована скриптомъ» (kwitowana z przyiazni skiptem), который и представленъ Корницкимъ въ судъ; затѣмъ, изъ дальнѣйшаго разбора оказалось, что Анна вышла замужъ за дальнѣйшаго разбора оказалось, что Анна выйшла замужъ за дьячка Занькевича и, поживши съ нимъ годъ, осталась вдовой и тогда уже, будучи вдовой, сочеталась бракомъ въ третій разъ съ Корницкимъ. – Судъ призналъ послідній бракъ незаконнымъ и опредѣлилъ расторгнуть его.

Или еще фактъ. Крестьянка с. Вихровецъ, бывшая замужемъ за Ѳеодоромъ, получила отъ мужа бумагу (kartę), освобождающую ее отъ супружества съ нимъ и дозволяющую ей выйти замужъ за другаго, и дѣйствительно выйшла за Петра, жителя также вихровецкаго. При дачѣ Ѳеодоромъ разводнаго листа присутствовалъ и парохъ (священникъ) вихровецкій, который затѣмъ совершалъ и бракосочетаніе этой крестьянки съ Петромъ, за что (въ 1741 г.) былъ наказанъ «трехнедѣльной реколлекціей въ каөдрѣ съ дисциплиной при двухъ «Miserere mei»[1], штрафомъ въ 20 гривенъ и отрѣшеніемъ отъ священнодѣйствій на три четверти года».

Но не всегда разводъ оформливался дачей разводныхъ листовъ, чаще всего просто расходились и вступали въ новый бракъ безъ всякихъ формальностей на бумагѣ.

И народъ такъ сжился съ такими явленіями, что явный двоеженецъ нисколько не стѣснялся своимъ положеніемъ. Такъ, мы находимъ, что крестьянинъ, имѣя жену и дѣтей въ подольскомъ селѣ (въ Балинѣ, камен. у.) ушелъ на Украйну, тамъ женился на другой, привелъ эту вторую жену въ свое родное село, гдѣ была его первая жена, и жилъ тамъ съ этой новой женой (1739 г.). Или такой фактъ: Агафья, дочъ Сугака, мѣщанина чернковскаго, обывателька каменецкая, заявляетъ въ 1753 г. въ консисторіи претензію на свого мужа, что онъ оставилъ ее и живетъ съ своей первой женой въ с. Ходоровцахъ, по какой жалобѣ судья позволилъ Агафьѣ вступитъ въ другой бракъ.

Конечно, въ декреты внесены только тѣ случаи, когда совершенъ былъ незаконно бракъ священникомъ съ записью въ метрики, что подавало поводъ къ процессу. А сколько было случаевъ, когда не было поводовъ привлекать къ суду!

Если подобное безладье въ дѣлѣ совершенія браковъ поддерживалось въ Подоліи, благодаря хаотическому состоянію страны въ гражданскомъ отношеніи, то нужно сказать, что этому безладью не мало способствовали и неурядицы въ церковной жизни. Религіозныя смуты въ Подоліи, вызванныя введеніемъ уніи въ началѣ XVIII в. и стараніемъ польскаго правительства сблизить обрядъ русской церкви съ латинскою, приводили къ тому, что крестьяне украдкой переправлялись чрезъ Днѣстръ въ Волощину и тамъ получали благословенне браковъ отъ православныхъ молдавскихъ священниковъ. Конечно, этимъ средствомъ часто пользовались тѣ, кто хотѣлъ вступить въ незаконный бракъ. Такихъ незаконныхъ браковъ, совершенныхъ на Волощинѣ, встрѣчается въ декретахъ очень много.

Кромѣ того, существовало и другое болѣе удобное средство получить благословенне незаконного брака. Въ то время въ Подоліи и Брацлавщинѣ было очень  много праздношатающихся священниковъ. Такіе священники были большею частью если не родомъ изъ Волощины, то получали  тамъ рукоположеніе; были между ними и мнимые священники – искатели приключеній и наживы, выдававшіе себя за священниковъ и желавшіе въ мутной водѣ ловить рыбу.

Эти праздношатающіеся священники за вознагражденіе охотно благословляли незаконные браки, часто безъ соблюденія какихъ бы то ни было формальностей и церковныхъ тренованій – безъ оглашенія, въ простой хатѣ, или даже гдѣ нибудь въ полѣ, безъ свидѣтелей, ночью. Такъ, въ 1742 г. Декретомъ консисторіи былъ расторгнутъ совершенный назадъ тому лѣтъ 12 бракъ какого-то крестьянина Стефана съ Ксеніей, такъ какъ оказалось, что Ксенія имѣетъ другого мужа въ живыхъ, а вѣнчалъ ихъ (Стефана и Ксенію) какой-то бродяга (włoczęga) подъ селомъ Балакирами. Урож. Комарницкій, житель с. Тарновы Подлѣской, при жизни своей первой жены женился на другой въ Зиньковѣ и бракъ былъ совершенъ въ хатѣ безъ оглашеній какимъ-то бродягой, о которомъ консисторія сомнѣвалась, былъ ли онъ духовнымъ лицомъ (1746 г.). Въ 1752 г. однимъ декретомъ было расторгнуто четыре брака крестьянъ сс. Сказинецъ, Савинецъ, Франовки и Шидловецъ; эти браки были совершены въ Лисоводахъ праздношатающимся пресвитеромъ, называвшимъ себя Мастыкашею.

Какъ мы сказали раньше, этой всеобщей распущенности нравовъ подольскаго народа способствовала, кромѣ хаотическаго состоянія страны, еще она, можетъ быть даже главная, причина – это вліяніе магометанства. 27-лѣтнее господство въ странѣ турокъ во второй половинѣ XVII в. должно было оставить свои слѣды; да и въ XVII в. магометане жили въ смежности съ Подоліей, только Днѣстръ отдѣлялъ ихъ отъ подолянъ: въ Хотинѣ были турецкіе войска, во многихъ мѣстахъ за Днѣстромъ землевладѣльцами были турки, у которыхъ подольскіе крестьяне служили работниками, приходили косить сѣно, жать пшеницу и т.п., какъ это видно изъ декретовъ консисторіи.

Во время господства въ Подоліи турокъ было много случаевъ принятія магометанства христіанами, много было такъ называемыхъ «потурнаковъ», какъ изъ крестьянъ, такъ и изъ среды поляковъ-шляхтичей. И послѣ, въ XVIII в., были случаи совращенія въ магометанство. Такъ, въ 1745 г. жительница с. Нѣгина Маріанна, желающая вступить в бракъ, представила въ уніат скую консисторію показанія нѣкоего жителя Чернокозинецъ, данныя имъ католической каменецкой консисторі, слѣдующаго содержанія: «мужъ Маріанны служилъ въ Ботушанахъ, на Волощинѣ, у липка (татарина) Гордзики, будучи уже бусурманиномъ; когда онъ безнадежно заболѣлъ и увидѣлъ близкую свою смерть, то часто говорилъ о своей женѣ Маріаннѣ, оставшейся въ Подольѣ, сожалѣлъ, что сдѣлался бусурманиномъ; – это меня Богъ наказываетъ за то, что я отступилъ отъ св. вѣры – говорилъ онъ».

Въ 1752 г. въ консисторській судъ были привлечены два крестьянина – одинъ изъ с. Цвикловецъ, другой изъ с. Тутновецъ за то, что «они, забывши страхъ Божій и любовъ къ ближнему, способствовали побѣгу дезертира изъ Каменецкой крѣпости, переправили его чрезъ Днѣстръ и отдали  въ услуженіе турку въ услуженіе турку въ Хотинѣ, гдѣ онъ отрекся отъ христіанской вѣры, и они тѣмъ самымъ были причиной его отреченія и гибели его души.

Если были факты совращенія жителей Подоліи въ магометанскую релігію, то нельзя не допустить, что магометанство вліяло и на семейную жизнь христіанскаго населенія Подоліи. Сейчасъ за Днѣстромъ, въ Хотинѣ, паши и аги держали многолюдные гаремы, наполняемые обыкновенно женщинами с подольскаго берега. Часто подольскія женщины изъ крестьянокъ и мѣщанокъ принимали магометанство, жили съ турками за Днѣстромъ, а потомъ возвращались въ Подолье. Такъ, жена мѣщанина г. Могилева, «по діавольскому навожденію и подущенію» турка Измаила въ с. Кишновѣ, въ предѣлахъ валахійскихъ, измѣнила вѣрѣ, а потомъ возвратилась въ Могилевъ и стала опять жить съ первымъ своимъ мужемъ (1744 г.). Какая-то обывателька Дзвиняцкая просить консисторію разрѣшить ей вступить въ бракъ (1747 г.); изъ свидѣтельскихъ показаній обнаружилось, что она замужемъ не была, а только 5 лѣтъ жила на Волошской сторонѣ съ турчиномъ, за что въ наказаніе было назначено ей: купить  2 двухфунтовыя свѣчи въ приходскую церковь, лежать крестомъ три литургіи, а для тѣлеснаго наказанія отправлена въ панській дворъ; – тѣмъ не менѣе вступленіе въ бракъ ей позволено. Въ одномъ дѣлѣ 1747 г. указывается, что жены двухъ крестьянъ с. Браги (надъ Днѣстромъ) также жили съ турчинами въ Хотинѣ.

Многіе изъ такихъ женщинъ добровольно дѣлались женами турокъ, поступали  въ гаремы; иногда же это дѣлалось противъ ихъ воли: татары, жившіе въ Волощинѣ, такъ называемые липки, часто дѣлали набѣги на приднѣстровскіе села и уводили красивыхъ, молодыхъ женщинъ, которыя поступали въ гаремы не только ханскихъ, молодыхъ женщинъ, которыя поступали въ гаремы не только ханскихъ пашей, но даже цареградскихъ визирей и султановъ. Поднѣстровье всегда славилось красивыми женщинами. Вообще, нужно сказать, земли украинскія, еще cъ XVI в., пополняли гаремы цареградскіе и крымскіе. Въ XVI-XVII в., смуглыя худощавыя черкешенки, говоритъ д-ръ Антоній І., вышли изъ моды, славянскіе блондинки имѣли предъ ними преимущество; для ханскихъ гаремовъ искали бранокъ (плѣнницъ) надъ Днѣпромъ, а для султановъ самыми привлекательными были красавицы изъ – надъ Днѣстра. Поразительная была красота тамошнихъ женщинъ, даже принадлежавшихъ къ самому низшему классу народа: высокія, съ правильными чертами лица, тѣло стройное, движенія гармоничныя, волосы бѣлорусые мягкіе, густые и длинные, очи свѣтлыя –  и не голубыя, и не зелення, что-то среднее между сапфиромъ и изумрудомъ, съ сильнымъ блескомъ; въ них была видна рѣзвость кошки и полное слезъ смущеніе серны». Такъ описываетъ д-ръ Антоній І. поднѣстровскихъ женщинъ, заимствуя краски изъ записок какого-то армянина XVII- XVIIІ в. (Dr. Antoni I., Nowe opowidania historyczne, – въ расказѣ подъ заглавіемъ: «Losy kresowego miasteczka», стр. 99-100).

Женщина, взятая въ турецькій гаремъ, если это було не далеко отъ Подоліи, напр. въ Хотинѣ, жила тамъ до тѣхъ поръ, пока ей жилось хорошо; если же ей было плохо, и она тоскувала въ неволѣ, то уходила остуда тайно или старалась освободиться отъ неволи законнымъ порядком. Такъ въ «Архивѣ Ю.-З. Р.» (ч.V т.1, стр. 271) находимъ слѣдующій фактъ. Жена какого-то мѣрочника (мельника) изъ Карвасаръ, предмѣстья Каменца, Анна бросила мужа свого и жила приступно, а когда была наказана розгами, ушла въ Хотинъ, приняла магометанство и сдѣлалась женой нѣкоего турка Кольфа, жителя хотинскаго, но жила съ нимъ недовго, чрезъ двѣ недѣли забрала у турка мѣшочекъ съ левами, кунтушъ кармазиновый французскаго сукна, кафтанъ зеленый, два платка, шелковый и бумажный, и ушла въ Исаковцы. Но за такой поступок она жест око поплатилась: судъ, для пресѣченія подобного своеволія, присудилъ эту крестьянку къ смертной казни чрезъ усѣченіе головы на рынкѣ, во время ярмарки.

Но бували случаи, что подобне побѣги сходили благополучно. Иногда же плѣнницы гаремові достигали свободы законнымъ путемъ. Плѣнница присылала жалобу къ каменецкому коменданту съ просьбой освободить ее отъ заключенія. Жалобу эту нужно было посылать крайне осторожно, втихомолку и чрезъ вѣрныя руки, потому что такая жалоба, перехваченная на дорогѣ турецкой властью, была смертнымъ приговором для жалобщицы: – зашитая въ мѣшокъ, какъ невѣрная жена правовѣрнаго мусульманина, она шла на дно Днѣстра. Въ декретах встрѣчаемъ подобне случаи. Если же просьба доходила до каменецкаго коменданта, он оффиціально требовалъ отдачи плѣнницы, и турки отдавали ее.

Такія женщины, возвращавшіяся изъ гаремовъ къ прежнимъ своимъ домашнимъ очагамъ, безъ сомнѣнія не приносили сюда убѣжденій высокой нравственности и скромности, у турокъ этому онѣ не могли научиться (Dr.Antoni. I., Zam. Pod. na kresach multan. I, 242, – изд. 2-ое).

Такова была семейная жизнь въ Подоліи въ первой половинѣ прошлаго вѣка. Такою она представляется при чтеніи вышеуказанныхъ декретовъ каменецкой уніатской консисторіи прошлаго вѣка. И католическій каменецкій епископъ Сѣраковскій (1739-1742 г.), во время своей генеральной ревизіи приходскихъ костеловъ Подоліи, нашелъ семейную жизнь своей паствы весьма неудовлетворительной. «Брачные союзы, говоритъ онъ въ одномъ эдиктѣ, совершенно не уважались: мужня безъ всякой нужды, по одной прихоти, разводились съ тремя женами и женились на четвертой; многоженство было обыкновеннымъ явленіемъ; жены изъ одной прихоти самовольно бросали мужей и мужья женъ и какъ бы въ ветхомъ завѣтѣ, мужня разводились съ своїми женами per libellum repudii, съ взаимнымъ позволеніемъ другъ другу вступить въ другой бракъ; жены съ чужими мужьями жили «на вѣру», или вѣрнѣе «безъ вѣры и противъ вѣры», о чемъ мы, замѣчаетъ епископъ, достаточно наслухались съ тяжелой болью въ  сердцѣ во время генеральной визиты. (Симашкевичъ, Р. Католичество и его іерархія въ Подоліи, Кам.-Под. 1872, стр.337).



[1] Т.е. въ теченіе двукратнаго чтенія псалма «Помилуй мя Боже».

Коментарі